Третий год школьная «интеллигенция» — так я называю своих некоторых бывших одноклассников — поминает недобрыми словами нашего первого классного руководителя в пятом классе Ксению Андреевну, учителя английского языка. Все её любят хаять по разным причинам: от «ей было на нас наплевать» до «мы с ней никуда не ездили». Я же, в свою очередь, с ними не согласен.
Моё знакомство с ней прошло не так традиционно, как это было у всех — на линейке. Я тогда был на отдыхе, и в школу явился только 6-го сентября. Пожалуй, это был первый и последний раз, когда я так рвался в школу. Ну, а что? 5-й класс, новые предметы, учителя, классный руководитель. Любопытно ведь было.
Новый классный руководитель тогда произвела на меня большое впечатление: молодая, симпатичная, добрая. Это было что-то из разряда, когда сейчас в интернете сравнивают «англичанку» с первой подгруппы и со второй. Вот тут как-то так же было. Особенно, если учитывать, кто у нас был тогда, в четвёртом классе (к ней мы ещё вернёмся!).
Вспоминая свои уроки английского с ней, мне даже становится тепло на душе. Всегда можно было что-то спросить, о чём-то поговорить, и даже душевно. Сам английский язык она всегда хорошо объясняла. Условно: если другого учителя что-то спросишь — на тебя косо посмотрят, объяснят (только уже в ругательной форме), а потом наругаются, ведь «мы это уже проходили». А вот с ней такого не было. Ксения Андреевна даже на контрольных, в случае чего, могла помочь и объяснить. Но там это уже происходило с небольшой ноткой логики:
«Если здесь будет «in», значит здесь будет … (тишина). Понял?» — небольшой пример.
К ней всегда можно было подойти, поговорить, что-то спросить, попросить поддержки — такое далеко не со всеми классными руководителями. У нас с ней, в каком-то смысле, были даже немного дружеские отношения. Как-то тянуло меня всегда к ней, не знаю почему.
Например, я помню, как она меня поддержала после того, как я написал жалобу в министерство образования на нашу директрису Альбину Викторовну. В ней я пожаловался на «несправедливость» в отношении учеников, вырезанный учебный день, и упомянул про нарушение прав учителей. Навсегда запомню, как та ворвалась к нам в класс и начала на меня орать. В тот день меня все стебали, тыкали — а она поддержала. Охх, наверное влетело ей тогда от Альбины. Когда-нибудь здесь я напишу об этом подробнее.
Пожалуй, это лучшая учительница и классный руководитель, которая у нас была. Все учителя были какие-то скучные, несовременные — а она такой не была. Я ей даже иногда приколы отправлял.
Потом, в конце восьмого класса, она сказала, что уходит. Мы все тогда восприняли это несерьёзно — она такое часто говорила, когда мы плохо себя вели. А потом бац, и она реально ушла. Нам дали Ларису Владимировну, учителя алгебры.
Ей предложили работу в Геленджике, и она согласилась уйти туда. Многие после этого её возненавидели, мол «так любила, что убежала от нас». А я её понял. Я ведь знал, как Альбина постоянно на неё срывалась, как ей постоянно говорили, что мы «худший класс», что она «плохой педагог». Я знал, как она угробила здоровье в нашей школе, и это даже было видно по ней и её рассказам до того, как она ушла.
Особенно меня тогда удивила одна из моих одноклассниц, которая вместе с многими её возненавидела. Как? Ксения Андреевна к ней относилась лучше, чем ко мне, и у них были прекрасные отношения друг с другом. Она ей много чего доверяла. Я не понимал, как она может такое говорить про неё. Сейчас я это понимаю, зная, что она работает с Николаем Сергеевичем — человеком, который убивал моё детище и в итоге убил. Деталей того, что я понял, раскрывать не буду, но удивляет то, как мы оказались по разные стороны баррикад.
В один момент, на уроке алгебры, снова начались обсуждения: они запланировали поездку в «Звёздный» — это такой лагерь, куда в последнее время ездит много разных классов из нашей школы. И в момент обсуждения планов на эту поездку всё это перетекло в тему, мол:
«С Ларисой мы ездим куда-то, что-то происходит, ей на нас не наплевать, а вот с Ксенией Андреевной такого не было, с ней мы никуда не ездили», — говорили они.
Как это никуда не ездили? Мы каждый год во второй четверти ездили в филармонию. Было много разных поездок, одна из них — на фабрику производства мороженого в Ангарске: кажется, она называлась «Ангария». Эту поездку я точно запомнил на всю жизнь.
Особенно вызывало смех то, что они с ней тогда только-только сходили на день здоровья и в итоге съездили в «Звёздный» — это всё. Я это потом называл так: «продались за огурцы» (Лариса Владимировна на день здоровья принесла огурцов со своего огорода).
Конечно же, стоит отметить, что у меня с многими ребятами с класса, часто расходились мнения. Например: в четвёртом классе учителем русского и математики у нас была Людмила Григорьевна — это такая пожилая бабушка, которую боялись все, вплоть до директрисы. Тогда, как сейчас помню, моё мнение с классом хорошенько разделилось. Одни считали её «лучшим и мудрым учителем» (отчасти так и было), а я считал её «педагогом с ноткой маразма». Та любила коверкать мою фамилию, стебать моих родителей и говорить, что я «неблагополучный ребёнок», сравнивая меня с ребятами из детского дома. Помню, как однажды она умудрилась привести соц. педагога в полицейской форме — та пообещала посетить мой дом совместно с органами опеки. Упс, тут им снова не повезло: настал карантин. Сейчас она наконец-то вышла на пенсию. Хоть травмировать больше никого не будет.
Вообще, руководство школы наш класс не любило с самого начала. Мы считались такими изгоями, и нам всегда старались давать «учителей низкого ранга». К счастью, у Альбины плохой учитель — это современный, дружелюбный и хороший педагог. А хороший учитель — это что-то типа Людмилы Григорьевны или Нины Ханановны. Как говорится: советское качество!
И всё же, кто бы мне там что-либо ни говорил: Ксению Андреевну я буду помнить всегда. И любить всегда. И класс свой я тоже буду вспоминать, хоть и не всегда с хорошими словами — но буду. Это большой этап моей жизни. Вот такая моя дорогая Ксения и мой дорогой класс.
